Язык - этнос - археологическая культура (несколько мыслей по поводу индоевропейской 
  проблемы)
   - Научные исследования и инновации в Хабаровском крае
[4]
На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
СтатьиОбщее языкознание > Язык - этнос - археологическая культура (несколько мыслей по поводу индоевропейской проблемы)

Язык - этнос - археологическая культура (несколько мыслей по поводу индоевропейской проблемы)

В последние десятилетия серьёзно изменилось положение в сравнительно-историческом языкознании. Создание больших этимологических словарей северокавказской (С.Л. Николаев и С.А. Старостин) и алтайской (С.А. Старостин, А.В. Дыбо, О.А. Мудрак) языковых семей и индоевропейской этимологической базы данных (С.Л. Николаев) позволяет ввести в сопоставление тематически организованные корпуса основной праязыковой лексики; наличие этимологического северокавказского словаря и создание сино-тибетского (И.И. Пейрос, С.А. Старостин) и енисейского (С.А. Старостин) этимологических словарей позволило С.А. Старостину провести соответствующие этимологические исследования и доказать наличие второй макросемьи Старого Света: сино-кавказской (по предварительным исследованиям С.Л. Николаева на-дене-сино-кавказской) макросемьи; дальнейшие исследования привели к выводу о вхождении в эту макросемью или даже в северокавказскую семью таких языковых групп, как хуррито-урартская (И.М. Дьяконов и С.А. Старостин), хаттская (Вяч.Вс. Иванов), баскская (В.А. Чирикба) и. возможно, тирренская (этрусский с его ретийским диалектом, язык тирренских переселенцев в Лузитании и язык Лемносской стеллы; С.А. Старостин, В.Э. Орел); в последнее время С.А. Старостиным была проведена этимологическая обработка и доказано вхождение в данную макросемью бурушаски-вершикской группы (Памир). По глоттохронологии распадение сино-кавказской макросемьи датируется восьмым тысячелетием до н.э. (распадение ностратической макросемьи датировано нами 12 тыс. до н.э.). Наличие у двух групп языковых семей праязыков-источников позволило провести ряд исследований по выявлению лексических заимствований на праязыковом уровне: из северокавказского в праиндоевропейский и в отдельные индоевропейские группы (С.А. Старостин и С.Л. Николаев), из сино-тибетского в дравидийский (И.И. Пейрос). Такого рода исследования проводились и раньше, но они не могли быть верифицированы ввиду отсутствия сравнительно-исторических грамматик более глубокого уровня. Наличие лексических заимствований из северокавказского в праиндоевропейский и в отдельные индоевропейские группы заставило нас предполагать, что индоевропейский в Европе "наложился" на северокавказские и близкие им языковые группы. Эта ситуация многократно обсуждалась на Ностратическом семинаре и в этом отношении предлагаемое мной направление дальнейшего поиска является продолжением этих обсуждений. Сейчас группой Ностратического семинара создаются этимологические базы данных всех языковых семей Старого Света, а на их основе тематически организованные корпуса основной праязыковой лексики. Сопоставительный список тематически организованной основной лексики двух праязыков: индоевропейского и алтайского, был составлен А.В. Дыбо. Аналогичный список северокавказской лексики, естественно, будет составлен С.А. Старостиным. Уже тот список, который мы имеем, позволяет нам значительно уточнить наши представления о среде, в которой жили эти два пранарода, об их хозяйственной деятельности, об их пище и под.; иногда такое уточнение довольно неожиданно. "Прежде всего, степь должна быть исключена мл регионов, заселенных праиндоевропейцами периода распада. В лексиконе присутствуют довольно высокие горы с большим количеством различных типов скал и острых или больших круглых камней [1]. Иногда эти горы покрыты лесом. Имеются слова для узких проходов, ущелий, пещер, обрывов и пропастей, холмов, лощин, речных долин, заливных лугов. Реки определенно мельче, чем у праалтайцев (практически полностью отсутствует семантическое варьирование между рекой и морем); ср. здесь же существенно более слабую функцию рыболовства в индоевропейской экономике (выражающуюся значительно меньшим количеством наименований для частей тела рыбы, видов рыб и орудий рыболовства). Но, возможно, у них было поблизости море или большое озеро с песчаным берегом. В языке праалтайцев ландшафт был представлен не очень высокими горами, пологими склонами, по-видимому, предгорьями (при наличии также скал и осыпей). Восстанавливается несколько терминов, обозначающих "переходить через горный перевал". В значительном количестве представлены слова для долин и степей. Степи при этом достаточно засушливые и пыльные, по-видимому, с невысокими сопками. Имеется много терминов для обозначения небольших быстрых речек с отмелями и перекатами, но есть и слова для обозначения больших рек, рефлексы которых обнаруживают семантическое варьирование между значениями "большая река" и "море". Можно говорить также о наличии названий для наводнений (последние, в принципе, могут указывать на сезонный разлив больших рек). Не удается получить надежную реконструкцию слова со значением "море" для праалтайского. Тунгусо-маньчжурское название моря может быть возведено к общеалтайскому названию волны, а общекореояпонский термин для моря восходит к исходному значению "брод". Аналогичное развитие можно видеть, например, в древнегреческом, где название моря исторически объясняется как развитие исходного значения "водный путь". Климат прародины алтайских народов, по-видимому, был более холодным и сухим, чем у праиндоевропейцев. На это указывает существенно большее количество слов со значением "замерзать", "холодный". Имеются слова, обозначающие одновременно "ясная погода" и "холодная погода". Отмечены термины для "пыльной бури". Но и для праалтайского, и для праиндоевропейского, по-видимому, следует реконструировать членение года минимум на четыре сезона [2] (если не на пять, как в пратунгусоманьчжурском, где отдельно выделяются ранняя (период таяния снега) и поздняя (период цветения) весна, с холодной снежной зимой. Что касается флоры, характерной для зоны проживания праалтайцев, то прежде всего следует отметить достаточно большое число названий для хвойных деревьев. Показательным здесь является наличие термина для сибирского кедра. Имеется небольшое количество широколиственных деревьев (в основном, дубы), и значительное разнообразие узколиственных (рябина, тополь, ива, ольха), подлесок, состоящий из разных типов орехоплодных и ягодных растений, цветущих кустов, грибов. Если добавить к этой картине ряд терминов для диких злаков, конопли и полыни, то можно предположить, что прародина алтайских народов находилась в пограничной зоне южной тайги и степи. Заметим, что для надежно реконструируемой индоевропейской флоры характерны и хвойные (виды сосен и елей), и значительное разнообразие широколиственных деревьев (бук [3], граб, клен, вяз), как и узколиственных (рябина, ясень, береза, ольха), также растения подлеска с орехами и ягодами. Трудно связать это с конкретной климатической зоной, но отсутствие вечнозеленых растений (кроме хвойных, как тис и можжевельник), возможно, говорит о том, что прародину индоевропейцев не следует относить слишком далеко на юг. Весь список растений производит впечатление горного леса где-то в умеренной зоне (Балканы?) [4]. Индоевропейские названия трав (белена, чемерица, марь, дягиль, сныть, папоротник) скорее указывают на лес, чем на степь. В праалтайском языке, как и в праиндоевропейском, восстанавливается достаточно разнообразная система названий диких животных. Особенно много терминов для диких копытных: для разных видов оленей, для лося. Существенные отличия между алтайской и индоевропейской системами: во-первых, в праалтайском явно восстанавливается название дикого верблюда, которого нет в праиндоевропейском, зато в праиндоевропейском имеются термины для диких быков, которых определенно нет в праалтайском. Во-вторых, в праалтайском, по-видимому, можно восстанавливать значительно более подробную половозрастную терминологию для диких копытных, чем в праиндоевропейском, что показывает большую важность охоты в жизни праалтайцев. В обоих праязыках имеется значительное количество обозначений крупных и средних хищников. Для определения географического положения прародины алтайцев важным является термин для росомахи. Интересно, что, в то время как индоевропейские названия крупных хищников хорошо сохраняют семантику по рефлексам, праалтайские названия крупных хищников обычно дают разные рефлексы в дочерних подгруппах, с колебанием между медведем, волком и тигром - скорее всего это связано с табуированием. Точные значения названий пушных зверей не удается восстановить ни для праиндоевропейского, ни для праалтайского из-за большого разнообразия значений рефлексов. Любопытно, что для праалтайского реконструируются два названия для обезьяны (NB, что ПИЕ название обезьяны, скорее всего - семитское заимствование). Выше уже говорилось о более разнообразной "рыбной" терминологии в праалтайском. Так называемый "критерий лосося" в настоящее время признается менее существенным для определения прародины индоевропейцев, поскольку соответствующее слово в праязыке могло означать и "форель", но в праалтайском определенно обнаруживается большое количество названий для лососевых рыб. Охотничья и рыболовная терминология развита в праалтайском гораздо сильнее, чем в праиндоевропейском, что указывает на меньшую важность этих занятии для индоевропейской экономики. Ядром праалтайской экономики, по-видимому, было сезонное пастбищное скотоводство (ср. наличие термина "загон для скота", отсутствующего в ПИЕ) - либо развитая сезонная охота с загонным компонентом. Имеются названия для коров, овец, коз и свиней, однако половозрастная терминология является общей для всех видов скота. Есть слово для лошади и несколько терминов, связанных с верховой ездой. Роль земледелия была менее существенна, хотя имеется ряд названий для культурных злаков. Основным инструментом, вероятно, являлся род мотыги (возможно, использовавшийся также для выкапывания диких корнеплодов, что практиковалось позже сибирскими народами). Основным родом хозяйственной деятельности для праиндоевропейцев, возможно, были земледелие и хорошо развитое оседлое скотоводство. По-видимому, были специфические инструменты для вспашки (по культурно-историческим причинам, мы не говорили бы здесь о плуге, но, тем не менее, кроме наименований мотыги в ПИЕ имеется общее название для вспашки, сохраняющееся в хеттском [5], от которого произведено ИЕ название плуга; можно восстанавливать общее название сошника - возможно, также специфический наконечник мотыги?). Имеется название для сена (отсутствует в праалтайском), что может указывать на зимнее стойловое содержание скота (в противоположность мене пастбищ у праалтайцев) [6]. В праиндоевропейском восстанавливается терминология коневодства, но не верховой езды. Основными видами скота были, по-видимому, крупный рогатый скот (для которого терминология более развитая, чем в праалтайском), козы, овцы, свиньи. Номадные черты явно значительно более определенно выделяются в праалтайском лексиконе. Сюда относятся термины, связанные с верховой ездой, многочисленные глаголы, означающие "запаковывать" и "распаковывать", более подробная терминология упряжи. Колесо для праалтайского не реконструируется, в отличие от праиндоевропейского. Праалтайское транспортное средство, видимо, представляло собой волокушу. Отметим более развитую в праалтайском терминологию, связанную с плаванием на лодках и/или плотах. Существенных различий к кулинарной терминологии обоих праязыков не наблюдается. Количественное соотношение названий молочных (по большей части кисломолочных) и мясных блюд с названиями блюд, приготовленных из злаков, в обоих праязыках примерно одинаково. Видимо, праалтайцам было неизвестно бортничество, в отличие от праиндоевропейцев [7]. Что касается названий одежды, то, в отличие от праалтайского. в праиндоевропейском реконструируются только неопределенные названия для одежды и обуви. В праалтайском терминология более дифференцирована и содержит, например, названия чего-то вроде штанов или наколенников [8] (одежды, удобной для верховой езды). Языковой материал побуждает восстанавливать наличие ранних стадий обработки металлов, возможно бронзы, для обоих праязыков. По-видимому, на праалтайском уровне можно восстанавливать некоторые термины, связанные с прядением и ткачеством. В этом отношении праалтайский также практически не отличается от праиндоевропейского. Восстанавливаются два типа праалтайского жилища: переносное с решетчатыми (плетеными) стенками и покрытием из кож и стационарное: полуземлянка со входом через дымовое отверстие и, возможно, со вторым входом через коридор с дверью. Жилище, возможно, было круглым или многоугольным (отсутствует регулярная полисемия "внутренний угол" / "часть дома"), не имело комнат (внутреннее пространство при этом, вероятно, подразделялось на несколько частей с различным функциональным и социальным статусом). Хозяйственные постройки представляли собой нечто вроде крытых лабазов для хранения продуктов или вещей. Отсутствует специальное слово для крытых помещений для скота, однако имеется несколько слов для загонов. Отсутствуют слова для клановых поселений и для внутренней структуры поселений. Имеются некоторые термины для укрепленных поселений. Не зафиксированы названия для дома правителя или храма. Индоевропейское жилище было определенно не круглым (при наличии регулярной полисемии "внутренний угол" / "часть дома"), возможно, прямоугольным, многокамерным, но вряд ли многосемейным; реконструируется название кланового поселения с несколькими домами. Названия частей построек включают наименования деревянных деталей, возможно столбов, подпирающих крышу. Это вряд ли была полуземлянка (как в праалтайском); отсутствует также название дымового отверстия. Имеется несколько названий для жесткой (деревянной) двери с косяком и каких-то запорных устройств. Восстанавливаются названия вспомогательных строений, в частности, хлева (отсутствует в праалтайском), нет названии переносного жилища. Неясно, были ли ПИЕ поселения уличного или площадного типа, но какой-то тип структуры там присутствовал. Некоторые термины относятся к укрепленным поселениям; есть названия для дома правителя или вождя, для круглого храма. Термины родства в праалтайском указывают на патрилокальность, а некоторые особенности (колебания между терминами кровного родства и родства по браку) могут указывать на наличие кросс-кузенного брака или обмена сестрами. Имеются термины для со-жен, что указывает на наличие полигамии. Термины родства и свойства в праиндоевропейском свидетельствуют о патрилокальности, но вряд ли о кросс-кузенном браке (вопреки [1, 767-768], соответствующая семантика, скорее всего, вторична и возникает в отдельных семьях). Отсутствуют слова со значением "со-жена". Среди имущественной терминологии в обоих праязыках присутствуют термины обмена и торговли. Любопытно, что только в праалтайском реконструируется расчлененная система непроизводной терминологии дарения, в индоевропейских языках все названия даров производны от глаголов со значением "давать", кроме того, есть названия выигрыша (в состязании), военной и охотничьей добычи (см. [3]). Из оружия в праалтайском хорошо восстанавливаются термины для каких-то типов стрел и луков, колчанов. Имеются термины для копья и остроги. Нет специализированного термина для меча (только какие-то типы ножей). Для праиндоевропейского не находим общих названий для лука и стрелы; восстанавливаются названия каких-то типов топоров, мечей и копий. Что касается "религиозной" терминологии праалтайцев, то следует отметить наличие целого ряда слов для названий шаманов, духов и шаманистических практик. Показательно наличие корня со значением 'поститься'. Это существенно отличается от ситуации в праиндоевропейском, ср., хотя бы, разветвленный праиндоевропейский пантеон (А.В. Дыбо. Семантическая реконструкция: мир праалтайцев по данным сравнительно-исторического языкознания. Из текста доклада, прочитанного на Бюро Отделения истории и филологии РАН 20 октября 2004 г.).

Сокращения из доклада А.В. Дыбо

1. Гамкрелчдзе Т.В , Иванов Вяч.Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Т. 1-2. Тбилиси, 1984. 2. Schrader O., Nehring A. Reallexikon der indogermanischen Altertumskunde, I-II. Berlin. Berlin - Leipzig, 1917-1928. 5. Friedrich P. Indoeuropean names of tree. Chicago, 1979. 12. Расторгуева Н.С.. Эдельман Д.И . Этимологический словарь иранских языков. Т. I. М, 2000. Т. 2. М., 2003. 13. Шнирельман В. А. Происхождение скотоводства (культурно-историческая проблема). М., 1980. 14. Софроноа В. А. Индоевропейские прародины. Горький, 1989. 15. Maccay J. Die Grabenanlagen in indogermanishen Raum. Budapest, 2001.

Информационные партнеры

Тихоокеанский государственный университетМинистерство образования и науки Хабаровского краяХабаровский краевой центр новых информационных технологий ТОГУХабаровская краевая образовательная информационная сетьРегиональная база информационных ресурсов для сферы образованияХабаровский краевой образовательный портал «Пайдейя»Хабаровский краевой центр информационных технологий и телекоммуникацийInternational Conference on Nuclear Theory in the Supercomputing EraПортал Хабаровска - Реклама в Хабаровске Первая социальная сеть дачников
Создание сайта в Seogram
Каталог сайтов Всего.RU Каталог сайтов OpenLinks.RU