Эргативность и стадиальность в языке  - Научные исследования и инновации в Хабаровском крае
[4]
На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
СтатьиОбщее языкознание > Эргативность и стадиальность в языке

Эргативность и стадиальность в языке

Синтаксис языков с так называемым номинативным строем, к которым принадлежат, например, индоевропейские и семитские языки, отмечает различие между подлежащим и (прямым) дополнением (subjectum, objectum). Подлежащим является слово, нормально существительное или местоимение, определяемое предикативно сказуемым (обыкновенно глаголом) и дополнением же - существительное или местоимение, определяющее сказуемое, например, дворник пилит дрова, где стрелы направлены от определяющего к определяемому (хотя оба эти определения по сути разны). Большинство языков располагает возможностью применить пассивную конструкцию, т. е. переменить прямое дополнение в подлежащее, подлежащее в косвенный падеж, преимущественно творительный, а активный глагол в пассивный - дрова пилятся дворником, janitor lignum secat: lignum secutur a janitore. Таким образом одно и то же действие представлено двумя языковыми способами, двумя конструкциями, активной и пассивной. В первом случае грамматическим подлежащим является agens, т. е. то, что действует (в нашем примере действующее лицо "дворник"). Во втором случае роль подлежащего играет patiens, т. е. определяющее лицо или предмет (в нашем примере "дрова"). Agens и patiens - каждое может быть исходным пунктом, т. е. подлежащим предложения. Таким образом нельзя смешивать agens'а с подлежащим, patiens'а с прямым дополнением. Подлежащее и прямое дополнение - это грамматические категории, agens и patiens - понятийные категории [2]. В вышеупомянутых языках нормальной является активная конструкция, т. е. с agens'ом как подлежащим, пассивная же конструкция имеет две различные функции, одну грамматическую, вторую стилистическую. Грамматическая функция страдательной формы - это ее употребление в том случае, когда предложение строится без agens'а или потому, что он неизвестен, или потому, что не обращают на него внимания. В лесу был убит солдат, (в лесу убили солдата), пар вспахивается, латинское itur "идут" (буквально идется). Обыкновенно, если agens'ом является лицо, неизвестное или неназванное, возможна и активная конструкция: говорят, dicunt, on dit, man sagt. При пассивной конструкции без agens'а имеем только два основных члена, глагольную форму и patiens. Другую, а именно не грамматическую, но стилистическую функцию имеет полная (трехчленная) пассивная конструкция: солдат был убит врагом, пар вспахивается крестьянином, которая совсем не отличается своим содержанием от соответственных активных конструкций: враг убил солдата, крестьяне вспахивают пар. Эти две конструкции разнятся между собою только стилистическим оттенком. Говорят, например, Пушкин был убит в поединке Дантесом, если речь шла о Пушкине, но Дантес убил Пушкина в поединке, если речь шла о Дантесе. В первом пример patiens, во втором agens являются психологическим, не только грамматическим подлежащим. Но психологическое подлежащее - это уже термин стилистики. Наличие пассивной конструкции в разных языках оправдывается не этой стилистической функцией, но первой, грамматической, функцией. Это следует из факта, что могут существовать или обе или только вторая, но иногда не существует только вторая. Это значит, что нет языка, который бы образовал и сохранял страдательный залог исключительно для стилистических целей. Наоборот, есть языки, в которых passivum служит только грамматическим целям, например, латынь в своей старшей стадии или классический арабский. В этих языках passivum употребляется только в двучленных конструкциях, состоящих из глагола и patiens'а (но без agens'а). Нет языков, в которых бы пассив употреблялся только в трехчленных конструкциях. С другой стороны, есть языки, в которых нормальным является не наш номинативный, или активный, строй (враг убил солдата), но так называемый эргативный строй, который можно бы сравнить с нашим пассивом. Но сравнение это не вполне оправдано, так как этот эргативный строй считается в данных языках основным и нормальным, как наш активный, не производным и стилистически подчеркнутым, как наш пассив. Например ср. Гухман, Происхождение строя готского глагола, стр. 136, пример Дирра, в грузинском "охотник убил оленя" передается так monadire-man irem-i mohkla, т. е. охотником олень убит, в то время как в настоящем времени имеется monadire irem-sa mohklav, т.е. охотник оленя убивает. Таким образом грузинский имеет в прошедшем времени (так называемом аористе) эргативную конструкцию, в настоящем - номинативную. В эргативной конструкции исходным пунктом является patiens ("олень"). Он выступает в падежной форме, которую имеет подлежащее непереходного глагола. Agens стоит в косвенном падеже, называемом обыкновенно эргативным падежом или casus activus. Эргативной (или менее правильно "пассивной") конструкцией баскского, кавказских и североамериканских языков занимались в начале века западноевропейские языковеды (Schuchardt, Fink, Uhlenbeck), потом русские лингвисты (Марр, Мещанинов, Кацнельсон и др.). Schuchardt первый обратил внимание на возможность происхождения индоевропейского номинативного строя из зргативной конструкции. Марр же и его школа пытались придать вопросу номинативной и эргативной конструкций более глубокий характер, связывая их с теорией стадиальности языков. Теория эта представляется в нескольких словах таким образом. Языковые формы (главным образом предложение как основная форма) развиваются в определенном направлении. Можно различать несколько главных этапов или стадий (три или четыре). Эволюция эта тесно обусловлена соответственным развитием социальной структуры общества, производственных отношений и т. д. Члены предложения и части речи возникают постепенно путем дифференциации. Нас интересует здесь строй предложений. В этом отношении школа Марра отмечает отсутствие различия между словом и предложением на первой стадии, эргативный строй предложения на высшей стадии и номинативный строй на последней стадии. Если, как в грузинском или в некоторых индо-европейских (а именно индо-иранских) языках существуют рядом и номинативная и эргативная конструкции, то следует последнюю считать пережитком, не соответствующим действительному строю общества и мышлению (миросозерцанию). Ибо эргативная конструкция, рассматривающая действие со стороны patiens'а, соответствует (по Кацнельсону, К генезису номинативного предложения, стр. 92) мышлению, для которого предметы сами по себе являются инертными; с другой стороны, номинативная стадия связана с возникновением в мышлении понятия о предмете как обладающем свойствами субстанции и соответственно в языке именительного падежа как средоточия всех мыслимых глагольных предикатов (разрядка моя - Ю. К.). Прежде всего рассмотрим здесь номинативный и эргативный строи в их взаимном параллелизме. Как при номинативном, так и при эргативном строе существуют у переходных глаголов три возможности: 1. Существует только эргативная конструкция. 2. Существует эргативная конструкция и кроме того абсолютная конструкция, т. е. такая, в которой нет patiens'а, который является пропущенным или потому, что неизвестен, или потому, что не обращается на него внимания. Ср., например, женщина варит, он пьет (если неизвестно что - водку, пиво, вино и т. д., или если это не стоит внимания). Но глагол в этом случае выступает в некоторых языках эргативного строя, например в абхазском (Мещанинов. Новое учение о языке, стр. 166) в специальной форме, которую зовут субъектной в отличие от субъектно-объектной, употребляемой при наличии patiens'а. Что же касается agens'а, то он выступает в абсолютном падеже, как при непереходном глаголе или в номинальной фразе. То же самое прослеживается и в ряде других яфетических языков (Мещанинов, Общее языкознание, стр. 158 и 159). 3. Существует эргативная конструкция, т. е. agens в эргативном падеже, глагол в субъектно-объектной форме, patiens в абсолютном падеже, а рядом с ней - подчеркнутая стилистическая, обратная конструкция: agens в абсолютном падеже, глагол в субъектной форме, patiens в косвенном падеже. В то время как в эргативной форме пунктом исхода является patiens (потому что его форма является подлежащим и во фразах с непереходным глаголом и в номинальных фразах), в обратной конструкции исходным пунктом становится agens. Имеем здесь будто полярную противоположность современным европейским языкам, в которых активная, т. е. нормальная, фраза исходит от agens'а, а стилистически подчеркнутая пассивная форма от patiens'а. Такое положение дела находим в описанных Мещаниновым (в его "Новом учении о языке) палеоазиатских языках. Он говорит (стр. 69): "В унанганском (алеутском) языке мы имеем два строя спряжения с различными формативами: прямой (субъектный), относительный (субъектно-объектный). Один из них (прямой, субъектный) указывает местоименною частицею на субъект, объект же, если он налицо во фразе, вовсе не отражается в глагольном оформлении". В другом (относительном) субъект (существительное) ставится в относительном, а не в прямом падеже, как при глаголах первой формы. Например, ga-h anğaği-m sukū - рыбу человек берет (стр. 65), anğaği-h ga-h su-kū-h - человек рыбу берет (стр.70). Стр. 85: И в языке немепу (в Северной Колумбии), "как и в унанганском (алеутском) непереходная (субъектная) глагольная форма вовсе не означает непереходного глагола, который уже по одной своей семантике не требует прямого дополнения. В языке немепу, как в унанганском, наоборот, непереходная форма характеризуется лишь отсутствием объекта в ней самой, что вовсе не означает невозможности объекта во фразе с глаголом безобъектным по форме". Это значит, что для переходных глаголов имеем два залога, субъектный и субъектно-объектный, и, следовательно, две возможности конструкции фразы с переходным глаголом, как в унанганском языке. Тоже самое для одульского (юкагирского), стр. 107, пункт 3, для чукотского, стр. 121 и 122. В этом последнем языке предложение типа женщина варит мясо передается или через женщина - в орудийном падеже, варит в субъектно-объектной (переходной) форме, мясо - в абсолютном падеже, или женщина - в абсолютном падеже, варит в субъектной форме, мясо - в косвенном (орудийном) падеже. Таким образом, говорит здесь Мещанинов, одна и та же фраза оказалась построенной по двум видам глагольного оформления, с различием формальным при тождестве содержания. В чукотском языке находим, по автору, "выдержанное проведение эргативности" (стр. 121). На основе этих материалов получается следующий параллелизм номинативных и эргативных конструкций.

Информационные партнеры

Тихоокеанский государственный университетМинистерство образования и науки Хабаровского краяХабаровский краевой центр новых информационных технологий ТОГУХабаровская краевая образовательная информационная сетьРегиональная база информационных ресурсов для сферы образованияХабаровский краевой образовательный портал «Пайдейя»Хабаровский краевой центр информационных технологий и телекоммуникацийInternational Conference on Nuclear Theory in the Supercomputing EraПортал Хабаровска - Реклама в Хабаровске Первая социальная сеть дачников
Создание сайта в Seogram
Каталог сайтов Всего.RU Каталог сайтов OpenLinks.RU