Агглютинация и фузия как две тенденции грамматического строения слова - Научные исследования и инновации в Хабаровском крае
[4]
На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
СтатьиОбщее языкознание > Агглютинация и фузия как две тенденции грамматического строения слова

Агглютинация и фузия как две тенденции грамматического строения слова

§ 1. В слове можно различать собственно слово, единицу лексико-семасиологическую, и лексему - единицу грамматическую. Эти два понятия пересекаются, но полностью не конгруируют. Слово может и линейно, и по составу совпадать с лексемой (собака), но может состоять и из нескольких лексем (лексикализованная идиоматика: чёрт побери). Но самое главное - это то, что у слова и у лексемы разные планы, а тем самым и разные характеристики. Слово может быть нейтральным и экспрессивным, полисемичным, метафорическим, терминологизированным, поэтическим... Лексема может быть одноморфемной или полиморфемной, префигированной или суффигированной, принадлежать к тому или иному типу композита, служить в роли предиката... Тем самым вопросы строения слова и словообразования принадлежат плану лексемы. § 2. Линейно лексемы состоят из морфем. Таким образом, лексемы членятся на морфемы, в свою очередь членимые на фонемы. Фонемы линейной членимостью не обладают, представляя собой не линию, а точку, тем самым являясь минимальными единицами. В тему настоящей работы входит вопрос об объединении морфем в лексемы, где следует учитывать: а) тип морфем, образующих лексему (корни, аффиксы, соединительные элементы); б) количество морфем в лексеме; в) порядок их соположения в лексеме (префиксация и постфиксация, правила нанизывания аффиксов); г) характер их соединения в лексеме (тенденция агглютинации и тенденция фузии). В дальнейшем темой этой работы в узком смысле и будет именно последнее - агглютинация и фузия, но, чтобы подойти к ней правильно, надо охарактеризовать предшествующие пункты. Бескорневых слов не бывает, но понятие корня может сильно варьировать в разных типах лексем. Так, в коротеньких служебных словах (предлоги, союзы, частицы, артикли) вопрос о корне не встает, поскольку все слово - один корень, даже если это этимологически сросшееся сложение (ибо), окончательно лексикализованное словосочетание (если) или повтор (как). В какой-то мере такие лексемы "бесформенны", так как они синхронно не имеют морфологического строения. Если же данная лексема имеет морфологическое строение, т. е. она не одноморфемна, а минимально (и вполне достаточно!) двухморфемна, то одна из этих составляющих морфем обязательно относится к классу корней, другая же морфема либо может быть также корневая (это случаи сложения - композита), что лежит в данном случае вне поля нашего рассмотрения, или же это аффикс, тогда это тема настоящей работы. Количество аффиксов может быть любым, но без корня аффиксы в лексемах не могут выступать; при отсутствии корня им самим приходится брать на себя функции корня (т. е. радицироваться), например в случае "измов". Это явление - "радикация" - напоминает то, что на "уровне" лексем называют конверсией, транспозицией или переходностью частей речи (субстантивация, адъективация, адвербиализация, прономинализация и т. д.) [1]. Сами аффиксы в тех языках, где имеется аффиксация, представляют собой первый эшелон грамматики и очень сложное по своему устройству "хозяйство". Как бы ни было обширно это хозяйство, но оно всегда принципиально исчислимо и поддается строгой классификации, хотя классы аффиксов весьма разнообразны. В аспекте линейности аффиксы могут быть препозитивны и постпозитивны по отношению к корню [2]. Так, выделяются префиксы и, постфиксы [3]. Выбор префиксов и постфиксов и их функциональное использование сильно варьируют по отдельным языкам и группам языков. Есть языки, в которых существует только постфиксация (финно-угорские, алтайские, дравидские, японский), чему вторит также отсутствие предлогов при развитой системе послелогов. Есть языки, предпочитающие префиксацию (суахили и другие языки банту), где, однако, участвует и постфиксация [4]. § 3. Индоевропейским языкам свойственна и префиксация и постфиксация с явным преобладанием последней [5]. Но существеннее другое: префиксация в основном служит для словообразования, и префиксы, как правило, в индоевропейских языках являются носителями деривационных значений (ср.: ехать и уехать, заехать, проехать, переехать, наехать, объехать, отъехать, подъехать...), постфиксы же -- не только деривационных, но и в первую очередь реляционных [6]. В аффиксирующих языках есть и такие морфологические элементы, которые не выражают ни деривационных, ни реляционных значений, но участвуют в морфологическом строении лексемы. Это "соединительные элементы". Н. С. Трубецкой называет их "соединительными морфемами" (Verbindungsmorphem). Этот термин может вызвать справедливые возражения, во-первых, потому, что морфема значима, в смысле "имеет значение", а эти элементы семасиологически "незначимы". Во-вторых, потому, что эти элементы могут быть не только связующими, как, например, соединительные гласные в русском (сам-о-вар, душ-е-губ) или соединительные согласные в немецком (Bedeutung-s-wandel 'изменение значения', Wahrheit-s-liebe 'правдивость'), но и оформляющими основу тематическими элементами, например в русском: тематические гласные в глаголе (игр-а-ть, бел-е-ть, реш-и-ть) или тематический йот во II основе русских глаголов I, II и III продуктивных классов (игр-а-й, бел-е-й, рис-у-й). Как бы ни трактовать данные элементы, но они: 1) участвуют в морфологии лексемы, 2) не имея собственного значения, обладают значимостью как структурные элементы. Кроме того, в любой момент они могут стать полноправными аффиксами, т. е. получить и собственное значение. Таковы в русском языке тематические -а- и -и- в парных глаголах I и IV классов, различающие несовершенный вид (-а-) и совершенный вид (-и-): решать - решить, лишать - лишить [7], тем самым элементы -а- и -и- в глаголах явно морфологически отдельны и - реально или потенциально - морфемны. Для многих индоевропейских языков (и в частности, для славянских) характерно еще и то явление, что флективные постфиксы, например в склонении существительных, прилагательных, местоимений и числительных, одновременно выполняют роль словообразовательных формативов (зл-о - зл-ой, зл-а - зл-ого, зл-у - зл-ому и т. п.). Такие полифункциональные аффиксы можно назвать суффикс-флексиями [8]. § 4. Для морфологического строения слова особый интерес представляет само соединение "морфологических составляющих" лексемы, т. е. морфем. Еще в 1851 г. О. Бётлингк писал: "... если мы приведем в общую связь все явления, то должны будем сознаться, что в индогерманских языках вообще материя и форма связаны друг с другом гораздо интимнее, чем в так называемых агглютинирующих языках" [9]. Правда, этому свойству Бётлингк не склонен придавать слишком большого значения: "Я должен также сознаться откровенно, что способ, по которому материя и форма связываются друг с другом в разных языках, я вообще считаю за слишком внешний признак, для того, чтобы основывать на нём одном деление языков" [10]. В этом высказывании Бётлингка есть и тонкое проникновение в суть дела, и напрасный скепсис. Если речь идёт об "интимности" или "неинтимности" соотношения "материи и формы", то вряд ли это слишком внешний признак; скорее это то, сто пронизывает как тенденция весь строй языка. Так по крайней мере стали рассматривать этот вопрос позднее. Главной заслугой учёных новой формации послешлейхеровского периода по данному вопросу следует считать положение о единстве слова, так как в любом типе языка и в любом языке слово не может быть "грудой атомов" (Ф. Шлегель), а является тем, что мы сейчас зовём структурной единицей, единство которой может иметь разный характер, что и подлежит исследованию именно в этом плане и на что обратили внимание. И. А. Бодуэн де Куртене, противопоставивший строение слова в арио-европейских языках и в языках туранских (т. е. урало-алтайских), и искавший "цемент склейки" у "цельного слова" в этих языках [11]. Ф. Ф. Фортунатов, построивший морфологическую классификацию языков на различии образования форм в словах и на образовании форм отдельных слов [12]. Специальный анализ интересующих нас понятий мы находим в книге Э. Сепира "Язык" [13]. Именно Сепиру принадлежит введение термина "фузия" в оборот типоморфологии (см. ниже в § 5). § 5 По свидетельству Б. Дельбрюка, агглютинацию первым назвал так Лассен, "с целью осудить её этим". А тому предшествовала интерпретация Ф. Шлегелем падежной и лично-числовой аффиксации в индоевропейских языках, как "строение языка", которое "образовалось чисто органически, разветвилось во всех своих значениях путём флексий или внутренних изменений и преобразований звуков корня, а не составилось механически с помощью прицепленных слов и частиц", - и возражения ему Ф. Боппа в английской переработке "Системы спряжения…" - (первая публикация - 1816 г.). Ф. Бопп стал первым пропагандистом того взгляда, что в индоевропейских языках как именные формы, так и глагольные возникли из сложения именных корней с местоименными (окончания). Это и имеется в виду под "теорией агглютинации" у Боппа, что вызвало решительный протест со стороны Шлегелей под пером Лассена [14] и поддержку и продолжение в трудах следующего поколения (Шлейхер) [15]. Пожалуй, именно с шлейхеровских времен и начинается то понимание агглютинации, которое наличествует и сейчас (100 лет спустя), так как "теорию агглютинации" Боппа скорее следует именовать теорией ограничения шлегелевской внутренней флексии за счет прибавления местоименных корней извне ("Anfungung von Aussen") [16], а отнюдь не аффиксов, тогда как мы сейчас понимаем под агглютинацией по преимуществу аффиксальную деривацию и реляционную флексию [17]. В дальнейшем учение об агглютинации утвердилось не в бопповском, а в ином понимании проблемы, что уже четко отразилось у Шлейхера, который в основу морфологической классификации языков [18] кладет графу "строй языка", что Шлейхер понимал трехступенчато: 1) изолирующий, 2) агглютинирующий и 3) флективный. Отсюда и идет трактовка особого понятия "агглютинация", противопоставленного понятию "флексия", не в плане складывания в противоположность корневым метаморфозам романтиков, а в плане-различия характера аффиксации при учете поведения корней. Дальнейшую судьбу разногласий по данному вопросу (Фортунатов,.Сепир и другие) целесообразнее рассматривать после анализа некоторых кардинальных понятий и их соотношений. Прежде всего следует ввести понятие фузии и рассмотреть соотношения: агглютинация - флексия и агглютинация - фузия. Так как автором термина фузия является Сепир [19] и главная тема его полемики посвящена именно соотношению понятий: "агглютинация - флексия" и "агглютинация - фузия", то и дадим ему слово для необходимых определений. Сравнивая такие английские слова, как, с одной стороны, farmer 'земледелец', goodness 'доброта' и, с другой - height: 'высота', depth 'глубина', Сепир отмечает, что "нельзя не поразиться значительной разнице в аффиксирующей технике этих двух рядов. Аффиксы -er и -ness приставляются чисто механически к корневым элементам, являющимся одновременно и самостоятельными словами (farm 'обрабатывать землю', good 'добрый'). Они ни в каком смысле не являются самостоятельно значащими [элементами, но вложенное в них значение (агентивность, абстрактное качество) они выражают безошибочно и прямо. Их употребление просто и регулярно, и мы не встречаем никаких затруднений в присоединении их к любому глаголу или к любому прилагательному, хотя бы даже и только что появившемуся в языке... Иначе обстоит с height 'высота', depth 'глубина'. В функциональном отношении они совершенно так же связаны с high 'высокий' и deep 'глубокий', как goodness 'доброта' с good 'добрый', но степень спаянности между корневыми элементами и аффиксом у них большая. Их корневой элемент и аффикс хотя структурно и выделяются, не могут быть столь же просто оторваны друг от друга, как могут быть оторваны good и -ness в слове goodness. Конечное -t в слове height не есть типичная форма аффикса (ср.: strength 'сила', length 'длина', filth 'грязнота', breadth 'ширина', youth 'юность'), а dep- не тождественно слову deep 'глубокий'. Эти два типа аффиксации можно обозначить как "сплавляющий (фузионный) и "сополагающий". Если угодно, технику сополагания мы можем назвать "агглютинативной" (с. 101-102). Таким образом, Сепир: 1) противопоставляет агглютинацию не флексии, а фузии; при этом он находит возможность говорить о проявлении этих двух тенденций в одном языке, который в целом принадлежит к одному какому-то типу (например, английский); 2) различие их он видит в характере связи корневого элемента и аффикса, т. е. в том, приставляется ли аффикс механически или эта связь основана на большей спаянности, когда корень и аффикс не могут быть "... просто оторваны друг от друга"; 3) сопутствующей характеристикой является здесь положение в том, что при агглютинации аффиксы приставляются к таким корневым элементам, которые являются одновременно и "самостоятельными словами", и что при фузии корневой элемент может быть не похож на изолированное употребление данного корня в виде слова dep- и deep); 4) следствием установленного является то, что агглютинируемые аффиксы могут легко участвовать в новообразованиях и обладают, следовательно, продуктивностью и регулярностью. В этом анализе Сепир через 100 лет нашел ключ к гумбольдтовскому рассуждению об особенностях аффиксации флективных языков (Anleitung Гумбольдта). В этих рассуждениях Сепира - много убедительного. Извлечем из них то, что нам нужно: 1) одно лишь наличие "фузии" не кажется достаточно ясным указанием флективного процесса; 2) что верно относительно "фузии", одинаково верно и относительно "символических" процессов (под которыми Сепир понимает а первую очередь внутреннюю флексию), поэтому Сепир при детализации агглютинации (goodness) противопоставляет регулярную фузию (books), и "иррегулярную фузию" (depth), и "символическую фузию" (geese при goose); 3) Сепир настаивает на том, что при определении флексии надо обращать внимание на концептуальный аспект: "Флективный язык, вроде латинского или греческого, использует метод фузии, и этой фузии присуща как внутренняя психологическая, так и внешняя фонетическая значимость. Но еще недостаточно, чтобы фузия обнаружилась только в сфере деривационных понятий..., она должна охватывать и синтаксические отношения, выражаемые либо в их чистой форме..., либо, как в латинском и греческом, в виде "конкретно-реляционных понятий"; и далее: "Для того, чтобы можно было говорить о флективности, необходимы и наличие фузии как общего метода и выражение в слове реляционных понятий" (с. 106); 4) после этого Сепир еще более определенно ограничивает права флексии: термины "фузионный" и "символический" противопоставляются термину "агглютинативный", который, со своей стороны, вовсе не соотносителен с термином "флективный" (с. 106); и далее Сепир предлагает воспользоваться понятием "флективности" в качестве отправной точки для построения классификации, основанной на природе выражаемых в языке понятий. Две другие классификации: одна, основанная на степени синтезирования, другая - на степени фузирования, могут быть "удержаны в качестве перекрещивающихся схем, позволяющих производить дальнейшие подразделения в наших основных концептуальных типах" (с. 107). Критика Сепира, направленная на замену противоположения "агглютинация - флексия" иным противоположением: "агглютинация - фузия", представляется убедительной. Что же касается тезиса Сепира о примате "концептуальной классификации" языков, то здесь-то и кроется слабость построения Сепира (см. ниже в § 8). § 6. Можно ли при определении понятий агглютинации и фузии ограничиться одним признаком связи морфем, как это пытается делать Сепир (хотя его же термин "символическая фузия" предполагает иную точку зрения!)? Думаем, что нет. Исходя из понимания структуры как целого, которое "было раньше своих частей", важно понять, с чем же сопряжена эта "фузионная связь морфем" в отличие от "агглютинирующей связи" и как это отражается и на самих морфемах, и на образуемом из них слове как целом. Возьмем какой-нибудь пример "того же", т. е. чтобы концептуально было "то же", но в смысле "техники языка" было бы иначе. Это можно сделать на сопоставлении "того же" и "не того же", если взять самые обыкновенные слова, например: любить, ждать, родить, брать..., отец, мать, брат, сестра и под. и построить из них любое предложение в русском и каком-нибудь тюркском языке. Для грамматики неважно, что одному русскому слову брат, например, в киргизском языке будет соответствовать два слова: ага 'старший брат' и ини 'младший брат', просто же слово со значением 'брат' будет отсутствовать, а слову сестра таких соответствий будет еще больше (старшая или младшая, по отношению к брату или по отношению к сестре); не важно также, и кто кого любит, ждет, даже родит. Важно то, что в тюркских языках и 'отец', и 'мать', и любой из 'братьев', и любая из 'сестер' будут склоняться по одинаковой парадигме с раздельным выражением падежа и числа, что парадигма спряжения для всех указанных глаголов будет также единой. В русском же языке все это будет не так: глаголы любить и ждать следуют разным парадигмам спряжения, родить не может образовать форм без чередований в основе, а брать в зависимости от вида и времени будет связан еще и с супплетивизмом; отец, мать и сестра будут склоняться по разным парадигмам, и даже отец и брат, принадлежа к одной и той же парадигме, образуют множественное число по-разному; а падеж и число при всех этих различиях будут выражаться одним аффиксом совместно. И порядок линейного расположения элементов во фразе тоже не будет соответствовать в этих языках: если обычно в русском нормален такой порядок, когда на первом месте подлежащее, на втором сказуемое, а на третьем дополнение, то в тюркских языках дополнение предшествует сказуемому и даже может выходить на первое место, а сказуемое-глагол замыкает фразу. Что же из этих различий наиболее существенно типологически и исходя из чего следует определять основную грамматическую тенденцию языка? Оставляя в стороне синтаксис и ограничиваясь морфологическим строением слова, можно наметить основную грамматическую тенденцию данного языка и дать ее лингвистическую характеристику. Каждая из двух тенденций - агглютинация и фузия может быть охарактеризована четырьмя признаками, имеющими общий род, но попарно противопоставленными по виду:

Информационные партнеры

Тихоокеанский государственный университетМинистерство образования и науки Хабаровского краяХабаровский краевой центр новых информационных технологий ТОГУХабаровская краевая образовательная информационная сетьРегиональная база информационных ресурсов для сферы образованияХабаровский краевой образовательный портал «Пайдейя»Хабаровский краевой центр информационных технологий и телекоммуникацийInternational Conference on Nuclear Theory in the Supercomputing EraПортал Хабаровска - Реклама в Хабаровске Первая социальная сеть дачников
Создание сайта в Seogram
Каталог сайтов Всего.RU Каталог сайтов OpenLinks.RU