Каузальная сила политической метафоры - Научные исследования и инновации в Хабаровском крае
[4]
На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
СтатьиОбщее языкознание > Каузальная сила политической метафоры

Каузальная сила политической метафоры

Когда говорят о том, что метафоры обладают каузальной силой в отношении политических событий, то у политологов это часто вызывает возражения, которые редко носят конкретный характер. Вместо обоснованных аргументов наши оппоненты отвечают удивлением и даже возмущением. Истину можно прояснить, показав, каким именно образом проявляется каузальная сила метафоры в отношении политических событий. Ниже предлагается такое обоснование, которое начинается с краткого определения каузальности и рассмотрения возможности метафоры соответствовать этому определению. Далее рассматриваются связи между изменением метафор и политическими переменами, а затем проводится анализ того, каким образом метафоры и другие лингвистические явления могут обладать каузальной силой в политике. Безусловно, так как метафора является только одним из множества средств влияния дискурса на политику, каузальная переменная является, скорее, дискурсом в общем, нежели метафорой в частности, но так как дискурс всегда использует прием метафоры наряду с другими лингвистическими средствами, метафоры также обладают свойством каузальности.

Каузальность и метафоры

В своем учебнике по методологии, уже ставшим общепризнанным авторитетом, выдающиеся политологи Гэри Кинг, Роберт О. Кеохан и Сидни Верба приводят следующее определение каузальности: "Эффект каузальности - это различие между систематическим компонентом, при котором экспланаторная переменная приобретает одно значение, и соответствующим систематическим компонентом, при котором экспланаторная переменная приобретает [sic] иное значение. Выражаясь проще, это определение сводится к утверждению того, что какое-то X служит причиной Y при выполнении трех условий. Во-первых, X и Y должны быть переменными, то есть должны обладать способностью принимать более чем одно значение и поддаваться наблюдению. Г. Кинг, Р. Кеохан и С. Верба утверждают, что в естественных науках переменные состоят из двух компонентов - систематического и произвольного, при этом последний компонент изменяет скорее оценку каузального эффекта, чем его определение. Во-вторых, при изменении в X должно появиться и изменение в значении Y. В-третьих, X должен быть "экспланаторным". Изменение в X должно тем или иным образом "объяснять" Y. Это третье условие, конечно, весьма неясно: что означает "объяснять"? Несмотря на неясность, в экспланаторности выделяются два элемента: один из них довольно легко поддается определению, другой - нет. Легко определяемым элементом является предшествование: именно экспланаторная переменная меняет свое значение в первую очередь. Другим элементом является то основание, по которому изменение в экспланаторной переменной должно привести к изменению в другой переменной. Именно эта необходимость в основании и приводит к неясности условия, так как основание, по которому одна причина приводит к одному следствию, может, конечно, быть совершенно отличным от основания, по которому другая причина приводит к другому следствию. Будучи специфичным для каждого отдельного сочетания причины и следствия, значение "экспланаторности" не может быть определено вне контекста. Если придерживаться определения Г. Кинга, Р. Кеохана и С. Вербы, метафоры могут выполнять функцию каузальности. Метафоры явно соответствуют первому условию. Они меняются, и особой изменчивостью обладает частотность употребления той или иной метафоры. Изменение показывает систематический компонент. В своей работе по метафоре, уже ставшей общепризнанным авторитетом, Джордж Лакофф и Марк Джонсон показывают, что метафора состоит не просто из отдельных примеров оригинального образного языка, а из повторяющихся и распространенных языковых моделей, которые людям, вовлеченным в коммуникацию, могут даже показаться буквальными. Семантика каждого естественного языка состоит из большого и разнообразного набора метафорических моделей, где наиболее известным примером является метафора СПОР - это ВОЙНА. Так, англичане в споре атакуют позиции друг друга и защищаются от вооруженных нападений и вылазок своих противников в споре. Выбор коммуникантами метафор из этого набора определяет смысл, которым они обмениваются. Что касается политики, способность метафоры удовлетворять второму условию является вопросом эмпирическим. Если есть возможность показать, что изменение в выборе коммуникантами метафор (особенно изменение в частотности их употребления) меняется в соответствии с политическими переменами, то можно сказать, что метафора удовлетворяет второму условию каузальности. Третье условие является частично эмпирическим и частично теоретическим. Открытие эмпирической связи между изменением в метафорах и политическими переменами оставляет открытым вопрос о том, что же из них каузально, но обнаружение того, что метафорическое изменение предшествует политическим переменам, закрывает этот вопрос. Сама проблема носит теоретический характер: как метафоры могут изменять политику? И в особенности, почему нужно считать, что изменение в метафорах и политические перемены не являются следствием какой-либо другой, "более глубокой", "основополагающей" причины, такой, как экономический прогресс, социальное разделение или трансформация установок?

Метафоры и политические перемены: исследование процесса демократизации на конкретном примере

Изучение того, как метафоры могут изменять политику, было бы нелишним продолжить на конкретном примере. Безусловно, на единичном примере невозможно продемонстрировать каузальную силу метафор. Но рассмотрение любого единичного примера запускает процесс их накопления, который со временем может сложиться в эмпирический тест на каузальность. Представленный здесь пример относится к трансформации советского авторитаризма в современную российскую политическую систему, основанную на выборности. Анализ начинается с рассмотрения связи между политическими переменами и изменением метафор в условиях предшествования последнего. Далее обнаруживается причина, по которой метафорическое изменение должно приводить к политическим переменам. Между 1985 и 1991 гг. произошло крушение советского авторитаризма, и в самой большой из советских республик, России, политическая система приобрела выборный характер. Хотя полемика по поводу того, можно ли в свете произошедших изменений считать Россию демократическим государством, оставалась открытой, способ выбора российских руководителей коренным образом изменился. В советский период Россией управляла группа из десяти-пятнадцати человек, которая составляла Политбюро Центрального Комитета Компартии. Уполномоченные решать на свое усмотрение любые вопросы, члены Политбюро выбирались Центральным Комитетом, число членов которого могло достигать трехсот человек. Тем не менее, даже в этих выборах Политбюро баллотировалось единым списком, предложенным самими членами. Также само Политбюро заранее решало, кого избрать в Центральный Комитет. В отличие от такой системы, с 1990 г. Россией управляла законодательная власть, выбираемая в результате многопартийных выборов, в которых право голоса имел каждый взрослый человек. С 1991 г. законодательная власть делит свои полномочия с президентом, выбираемым таким же способом. Но если выборы законодательной власти в 1990 г. прошли в обстоятельствах, которые склонили их результаты в пользу кандидатов от коммунистической партии, конституционный кризис 1993 г. привел к принятию новой Конституции. Несмотря на то, что новая Конституция, возможно, чрезмерно урезала права законодательной власти в пользу исполнительной и поэтому, возможно, склонила результаты президентских выборов в пользу кандидата на переизбрание, сама законодательная власть выбирается на основании правил, которые не дают ни одной партии никаких несправедливых преимуществ. Партии, находящиеся в оппозиции к действующему президенту, часто выигрывали выборы. Табл. 1 показывает связь между этими переменами в российской политике и частотностью употребления определенных метафор в публичных обращениях руководителей СССР. Таблица показывает частотность (на тысячу слов текста) употребления двух видов метафор - выражающих относительный размер и выражающих личное превосходство или субординацию. Метафоры размера выражены пятью основными прилагательными: большой, крупный, широкий, высокий и великий. Если включались еще более трудные для понимания прилагательные, такие как титанический или гигантский, то общая частотность их употребления в авторитарный период по сравнению с перестроечным и современным периодами немного увеличивалась. Метафоры личного превосходства или субординации включают в себя следующее: метафора, сравнивающая авторитарное правление с воспитанием; метафора, сравнивающая политическое руководство с людьми выдающихся интеллектуальных возможностей, работниками или "людьми, выполняющими интеллектуальную работу"; метафора, сравнивающая политическую деятельность с заданием, данным авторитетным лицом, таким как учитель; и метафора, сравнивающая режим с военизированной структурой, строем или вооруженным отрядом и его вариантами. Сюда не входят такие примеры, как перестройка, что означает "трансформация" или "реорганизация" и не подразумевает субординацию. Хотя слова, произошедшие от корня "строй", также имеют значение "здание" или "сооружение" (включая слово перестройка) и обычно переводятся на английский язык с использованием этих слов, но в русском языке это значение метафорично: у русского человека "строительство" означает приведение в порядок. Цифры, показывающие частотность метафор авторитарного, перестроечного и современного периодов, представлены по трем блокам, каждый из которых состоит из 50-ти политических текстов. Блок пятидесяти текстов авторитарного периода представляет собой высказывания членов правящего Политбюро. Они состоят из печатных версий сорока девяти речей и одного "интервью", относящихся к периоду между 1966 г. и февралем 1985 г. Блок текстов перестроечного периода также представляет собой высказывания членов Политбюро. Они также состоят из речей или интервью (появившихся в устном виде, а затем отредактированных и напечатанных в газетах), датированных 1989 г., когда результатом реформ Михаила Горбачева стало образование законодательного органа, частично избираемого в результате многопартийных выборов. Блок 50-ти текстов современного периода состоит из высказываний выдающихся политиков. Они состоят из речей, печатных версий устных интервью с журналистами, газетных или журнальных статей конкурентов в борьбе за политическую власть. Политики представлены по всему политическому спектру, включая нескольких политических экстремистов и центристов. Эти тексты появились в период между октябрем 1991 г., когда российский президент Борис Ельцин уже находился у власти после провала августовского путча, и декабрем 1993 г., когда российская законодательная власть впервые была избрана согласно новой Конституции. В таблице также представлены два показателя, обозначенные как "Язык 1977" и "Язык 1993". Эти цифры показывают частотность одних и тех же лексем в двух больших примерах (каждый объемом около миллиона слов) из широкого диапазона разнообразных российских текстов. Советская исследовательская группа опубликовала первую цифру в 1977 г., в то время как Шведская исследовательская группа опубликовала вторую цифру в 1993 г. Эти две цифры интерпретируются как частотность данных лексем в русском языке. Так как частотные словари не проводят различий между метафорическим и буквальным употреблением рассматриваемых лексем, цифры завышают частотность, с которой метафоры употребляются в обычной речи. В политических текстах, наоборот, буквальное употребление почти не встречается, за исключением упоминаний строительства, которые в расчет не принимались. Более того, показатель 1977 г., полученный в результате анализа текстов периода советской цензуры, содержит большую часть политизированных текстов, которые склоняют его к авторитарной норме. Хотя показатель 1993 г. включает литературные тексты, датированные 1960 г., он не включает публицистические тексты до 1985 г. Таким образом, корпус текстов, в цифровом виде представляющий язык 1993 г., исключает политические тексты до прихода к власти М. Горбачева.

Таблица 1

Метафоры размера, личного превосходства (субординации) в русском языке авторитарного, перестроечного и современного периодов

Употребление на тысячу слов, разделение по типу политики и показателю языкового употребления

Информационные партнеры

Тихоокеанский государственный университетМинистерство образования и науки Хабаровского краяХабаровский краевой центр новых информационных технологий ТОГУХабаровская краевая образовательная информационная сетьРегиональная база информационных ресурсов для сферы образованияХабаровский краевой образовательный портал «Пайдейя»Хабаровский краевой центр информационных технологий и телекоммуникацийInternational Conference on Nuclear Theory in the Supercomputing EraПортал Хабаровска - Реклама в Хабаровске Первая социальная сеть дачников
Создание сайта в Seogram
Каталог сайтов Всего.RU Каталог сайтов OpenLinks.RU