О ЧАСТЯХ РЕЧИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ - Научные исследования и инновации в Хабаровском крае
[4]
На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
СтатьиРусский язык > О ЧАСТЯХ РЕЧИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

О ЧАСТЯХ РЕЧИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

В последние десятилетия в русском языкознании по поводу пересмотра содержания элементарного курса русской грамматики всплыл очень старый вопрос о так называемых "частях речи". В грамматиках и словарях большинства старых, установившихся языков существует традиционная, тоже установившаяся номенклатура, которая в общем удовлетворяет практическим потребностям, и потому мало кому приходит в голову разыскивать основания этой номенклатуры и проверять ее последовательность. В сочинениях по общему языкознанию к вопросу обыкновенно подходят с точки зрения происхождения категорий "частей речи" вообще и лишь иногда - с точки зрения разных способов их выражения в разных языках, и мало говорится о том, что сами категории могут значительно разниться от языка к языку, если подходить к каждому из них как к совершенно автономному явлению, а не рассматривать его сквозь призму других языков. Поэтому, может быть, не бесполезно было бы предпринять полный пересмотр вопроса применительно к каждому отдельному языку в определенный момент его истории. Не претендуя на абсолютную оригинальность, я попробую это сделать по отношению к современному живому русскому языку образованных кругов общества [1]. Прежде чем перейти, однако, к русскому языку, я позволю себе остановиться на некоторых общих соображениях. 1. Хотя, подводя отдельные слова под ту или иную категорию ("часть речи"), мы и получаем своего рода классификацию слов, однако самое различение "частей речи" едва ли можно считать результатом "научной" классификации слов. Ведь всякая классификация подразумевает некоторый субъективизм классификатора, в частности до некоторой степени произвольно выбранный principium divisionis. Таких principia divisionis в данном случае можно было бы выбрать очень много, и соответственно этому, если задаться целью "классифицировать" слова, можно бы устроить много классификаций слов, более или менее остроумных, более или менее удачных. Например, можно разделить все слова на слова, вызывающие приятные эмоции, и слова безразличные; или на основные и производные, а первые - на слова одинокие, не имеющие родственных связей, и на слова, их имеющие, и т. п. Эту множественность возможных классификаций справедливо отметил Н. Н. Дурново в своей статье "Что такое синтаксис" в № 4 "Родного языка в школе", 1923 г. (см. его примечание на стр. 66 и 67). Д. Н. Ушаков в своем отличном учебнике по языковедению прямо учит, что возможны две классификации слов - по значению и по формам. Однако в вопросе о "частях речи" исследователю вовсе не приходится классифицировать слова по каким-либо ученым и очень умным, по предвзятым принципам, а он должен разыскивать, какая классификация особенно настойчиво навязывается самой языковой системой, или точнее, - ибо дело вовсе не в "классификации", - под какую общую категорию подводится то или иное лексическое значение в каждом отдельном случае, или еще иначе, какие общие категории различаются в данной языковой системе. 2. Само собой разумеется, что должны быть какие-либо внешние выразители этих категорий. Если их нет, то нет в данной языковой системе и самих категорий. Или если они и есть благодаря подлинно существующим семантическим ассоциациям, то они являются лишь потенциальными, но не активными, как например категория "цвета" в русском языке. 3. Внешние выразители категорий могут быть самые разнообразные: "изменяемость" слов разных типов, префиксы, суффиксы, окончания, фразовое ударение, интонация, порядок слов, особые вспомогательные слова, синтаксическая связь и т. д., и т. д. Изменяемость по падежам является признаком существительных и прилагательных в русском языке [2], однако в латинском и глагол может склоняться (ср. gerundium). Изменяемость по лицам в очень многих языках служит признаком глагола; однако есть языки, где и имена могут спрягаться, т. е. изменяться по лицам (см.: А. Руднев. Хори-бурятский говор, вып. 1. [СПб. - Пгр., 1913–1914], стр. XXXVIII). Отсюда следует, между прочим, что мнение, будто категория лица является исключительно глагольным признаком, основано на предрассудке. Самая изменяемость глагола по лицам может быть выражена окончаниями, как в латинском: am-o, am-as, am-at, или особыми префиксами, как во французском: j'aime, tu aime, il aime (ср. местоимения: moi, toi, lui), или в русском: я любил, ты любил, он любил (полный параллелизм этих форм с формами praesentis: я люблю, ты любишь, он любит, одинаковость синтаксических связей, отсутствие таких форм, как любилый и т. д. - все это обусловливает восприятие всех этих форм как форм одного и того же слова - глагола любить). Член европейских языков - является основным признаком существительного: нем. handeln — 'действовать', das Handeln - 'действование'. Во фразе Когда вы приехали? ударение на когда определяет его как наречие, а отсутствие ударения во фразе Когда вы приехали, было еще светло определяет его как союз. По интонации отличаем мы "определение" от "сказуемого": рана пустяковая (в ответ на вопрос: Да что у него? ) [и] рана - пустяковая. Во французском les savants sourds — 'глухие ученые' (les sourds savants — 'ученые глухие'; пример взят из: Vendryes. Le langage. [Paris, 1921] существительное от прилагательного отличается лишь порядком слов, как, впрочем, и в русском (только в русском порядок иной, чем во французском). Повелительное наклонение 3-го лица в русском выражается особым словом пусть: пусть придет или придут. Если я напишу: она его. . . рукой, то всякий расшифрует точки как глагол. Признаки, выразители категорий, могут быть положительными и отрицательными: так, "неизменяемость" слова как противоположение "изменяемости" также может быть выразителем категории, например наречия. Противополагая форму, знак - содержанию, значению, я позволяю себе называть все эти внешние выразители категорий формальными признаками этих последних, ибо не вижу никакой пользы в выделении, среди прочих признаков, формальных морфем в особую группу. 4. Существование всякой грамматической категории обусловливается тесной, неразрывной связью ее смысла и всех формальных признаков, так как неизвестно, значат ли они что-либо, а следовательно — существуют ли они как таковые, и существует ли сама категория. Андрей Павлóвич в своей статье "Между Сциллой и Харибдой" (см. № 1 "Родного языка в школе", 1923, стр. 12) дает следующие категории слов русского языка: 1) золото, щипцы, пять;2) стол, рыба; 3) сделан, вел, известен; 4) красный; 5) ходит. Совершенно очевидно, что эти категории не имеют значения, а потому в языке и не существуют, хотя придуманы вполне добросовестно с логической точки зрения. 5. Категории могут иметь по нескольку формальных признаков, из которых некоторые в отдельных случаях могут и отсутствовать. Категория существительных выражается своей специфической изменяемостью и своими синтаксическими связями. Какаду не склоняется, но сочетания мой какаду, какаду моего брата, какаду сидит в клетке достаточно характеризуют какаду как существительное. Больше того, если в языковой системе какая-либо категория нашла себе полное выражение, то уже один смысл заставляет нас подводить то или другое слово под данную категорию: если мы знаем, что какаду - название птицы, мы не ищем формальных признаков для того, чтобы узнать в этом слове существительное. 6. Яркость отдельных категорий не одинакова, что зависит, конечно, в первую голову от яркости и определенности, а отчасти и количества формальных признаков. яркость же и формальной и смысловой стороны категории зависит от соотносительности как формальных элементов, так и смысла, так как контрасты сосредоточивают на себе наше внимание: белый, белизна, бело, белеть очень хорошо выделяют категории прилагательного, существительного, наречия и глагола. 7. Раз формальные признаки не ограничиваются одними морфологическими, то становится ясным, что материально одно и то же слово может фигурировать в разных категориях: так, кругом может быть или наречием, или предлогом (см. ниже). 8. Если в вопросе о частях речи мы имеем дело не с классификацией слов, то может случиться, что одно и то же слово окажется одновременно подводимым под разные категории. Таковы причастия, где мы видим сосуществование категорий глагола и прилагательного; таковы знаменательные связки, где уживаются в одном слове и связка и глагол (о чем см. ниже). 9. Поскольку опять-таки мы имеем дело не с классификацией, нечего опасаться, что некоторые слова никуда не подойдут, - значит, они действительно не подводятся нами ни под какую категорию. Таковы, например, так называемые вводные слова, которые едва ли составляют какую-либо ясную категорию, между прочим именно из-за отсутствия соотносительности. Разные усилительные слова вроде даже, ведь, и (= "даже"), слова отчасти союзного характера вроде итак, значит и т. п. тоже никуда не подводятся нами и остаются в стороне. Наконец, никуда не подводятся такие словечки, как да, нет. 10. Имея в виду главным образом живую русскую речь, я принципиально не чувствовал себя обязанным подбирать литературные примеры. Но, конечно, мои примеры могут и должны быть критикуемы с точки зрения их приемлемости для говорящих на "литературном" русском языке.

* * *

Перехожу теперь собственно к обозрению "частей речи" в русском языке. I. Прежде всего очень неясная и туманная категория междометий, значение которых сводится к "эмоциональности" и "отсутствию познавательных элементов", а формальный признак - к полной синтаксической обособленности, отсутствию каких бы то ни было связей с предшествующими и последующими элементами в потоке речи. Примеры: ай-ай!, ах!, ура!, боже мой!, беда!, черт возьми!, черт побери! . Совершенно очевидно, что хотя этимология таких выражений, как боже мой, черт побери, и вполне ясна, но это только этимология; значение же этих выражений исключительно эмоциональное, и понимать побери в черт побери как глагол значило бы смешивать разные исторические планы, приписывать современному языку то, чего уже в нем нет. Однако во фразе черт вас всех побери! мы имеем уже дело не с междометием, так как от побери зависит вас всех и, таким образом, формальный признак междометия отсутствует. То же и в известной пушкинской фразе Татьяна - ах!, если только ах не понимать как вносные слова. Для меня ах относится к Татьяне и является глаголом, а вовсе не междометием (см. ниже, отдел VIII). Так как довольно многие слова употребляются или могут употребляться синтаксически обособленно, то категория междометий, будучи вполне отчетливой в ярких случаях, является в общем довольно расплывчатой. Например, будут ли междометиями спасибо, наплевать и т. д.? Едва ли не следует относить сюда обращения и считать звательный падеж (в русском лишь интонационная форма) междометной формой существительных, хотя некоторые основания к тому и имеются. В известной мере родственными являются и формы повелительного наклонения, и особенно такие слова и словечки, как молчать!, тишина!, цыц!, тсс! и т. п. Само собой разумеется, что так называемые звукоподражательные мяу-мяу, вау-вау и т. п. нет никаких оснований относить к междометиям. II. Далее следует отметить две соотносительные категории: категорию слов знаменательных и категорию слов служебных. Различия между этими категориями сводятся к следующим пунктам: 1) первые имеют самостоятельное значение, вторые лишь выражают отношение между предметами мысли; 2) первые сами по себе способны распространять данное слово или сочетание слов: я хожу - я хожу кругом; я пишу - я пишу книгу - я пишу большую книгу, вторые сами по себе неспособны распространять слова: на, при, в, и, чтобы, быть, стать (в смысле связок), кругом (я хожу кругом дома); 3) первые могут носить на себе фразовое ударение; вторые никогда его не имеют, кроме случая выделения слов по контрасту (он не только был вкусный, но и будет вкусный), что является особым случаем, так как по контрасту могут выделяться и неударяемые морфемы (части) слов. Второе и третье различия следует считать формальными признаками этих категорий. Отнюдь не следует считать признаком служебных слов их неизменяемость, так как некоторые служебные слова изменяются, как например связки (спрягаются), относительные которые, какой (склоняются и изменяются по родам). С категорией слов знаменательных контаминируются более частные категории: существительных, прилагательных, наречий, глаголов и т. д. III. Перехожу к существительным. Значение этой категории известно - предметность, субстанциальность. При ее посредстве мы можем любые лексические значения, и действия, и состояния, и качества, не говоря уже о предметах, представлять как предметы: действие, лежание, доброта и т. д. Формальными признаками этой категории являются: изменяемость по падежам (которая в отдельных случаях может отсутствовать: какаду, пальто) и соответственные системы окончаний; ряд словообразовательных суффиксов имен существительных, как то: -тель, -льщик, -ник, -от-(-а), -изн-(-а), -ость, -(о)к, -(е)к и т. д.; определение посредством прилагательных; согласование относящегося к данному слову прилагательного (красивый какаду; а меня, бедного, и забыли; нечто серое и туманное скользнуло мимо); отсутствие согласования с существительным, явным или непосредственно подразумеваемым; глагол или связка в личной форме, относящиеся к данному слову (я ехал в лодке; люди были несчастны; кто пришел?). Из сказанного явствует, что в выражениях этот нищий, все доброе нищий и доброе будут существительными. С другой стороны, явствует и то, что целый ряд так называемых "местоимений" приходится считать существительными: я, мы, ты, вы, он, она, оно, они, себя, кто? что? некто, нечто, кто-то, что-то, никто, ничто; кроме того, это (редко то) и всё, употребляющиеся в качестве существительных в форме среднего рода; всякий и каждый, употребляющиеся в качестве существительных лишь в форме мужского рода; все, употребляющееся в качестве существительного во множественном числе [3]. Примеры: я этого не переношу; это уже надоело; я предлагал ему и то и это; мой брат всегда всем очень доволен; я знаю все; всякий это знает; я берусь каждого провести; все убежали. Но надо сказать, что последние пять слов имеют скорее прилагательную природу и не терпят никакого прилагательного определения, так что во фразе я люблю все хорошее слово все является уже прилагательным, а хорошее - существительным. Любопытно отметить, что даже в таких сочетаниях, как на сцене появилось нечто воздушное, ничем хорошим не могу вас порадовать, можно спрашивать себя, что к чему относится: нечто к воздушное, хорошим к ничем или наоборот. Все перечисленные слова составляют, конечно, по содержанию обозначаемых ими понятий особую группу местоименных существительных, так как содержание это крайне бедно и состоит в каждом случае из одного очень неопределенного признака. Формально они объединяются невозможностью их определить предшествующим прилагательным; нельзя сказать: добрый я, славный некто и т. п. Что касается форм склонения, то они не являются одинаковыми у всех слов группы и потому невыразительны. Прежнее состояние языка с ясным местоименным склонением, выражавшим противоположение группы местоимений группе имен (существительных и прилагательных), давно разрушено. Выделяется в известной мере группа "личных местоимений" своей функцией личных префиксов (правда, не вполне сросшихся) в спряжении глаголов; однако и там местоимение 3-го лица (бывшее указательное) склоняется иначе, чем местоимения 1-го и 2-го лица. Вообще надо признать, что в этой области в русском языке в настоящее время не наблюдается никакой ясной, отчетливой системы: старая группа местоимений распалась, а новых отчетливых противоположении местоименных прилагательных и существительных, наподобие того, что имеется во французском (ce, cette, ces, celui, celle, ceux, celles), не выработалось. Это в общем и неудивительно. Словечки местоименного характера немногочисленны, по играют значительную роль в структуре языка, и всякие пережитки сохраняются здесь чаще всего, успешно сопротивляясь логическим унификационным стремлениям коллективного языкового творчества. Кроме местоименных существительных, мы имеем в русском целый ряд категорий [4], обладающих большей или меньшей выразительностью. 1) Имена собственные и нарицательные: первые, как правило, не употребляются во множественном числе. Ивановы, Крестовские и т. д. являются названиями родов и представляют из себя своего рода pluralia tantum. 2) Имена отвлеченные и конкретные: первые опять-таки нормально не употребляются во множественном числе. Радости жизни представляются нам чем-то конкретным и не идентичным словам радость, тоска, грусть, ученье, терпенье и т. п. 3) Имена одушевленные и неодушевленные: у первых форма винительного падежа множественного числа сходна с родительным, а у вторых - с именительным. 4) Имена вещественные тоже не употребляются во множественном числе: мед, сахар. А поскольку употребляются, обозначают тогда разные сорта: вина, масла и т. п. 5) Имена собирательные (конечно, не стая, полк, класс, так как их собирательность никак не выражена). Наше современное понимание их исключительно объединяющее и индивидуализирующее. По-видимому в старом языке было иначе, так как сказуемое при этих словах часто ставилось во множественном числе (см. материал по вопросу из Синод. списка 1-й Новгор. лет. у Е. С. Истриной - "Синтаксические явления...", 1923, стр. 60 и сл.). Зато в современном русском имеется несомненная возможность образовывать имена собирательные посредством суффиксов -j- или -(е)ств- в среднем роде: солдатьё, мужичьё, тряпьё, офицерьё, профессорьё, офицерство, студенчество. 6) Далее, в русском имеется категория имен единичных: бисер / бисерина, жемчуг / жемчужина, солома / соломина, образуемых посредством суффикса -ин-, которые составляют своеобразную группу, категорию. О категории имен существительных см. у [А.А.] Шахматова в его "Очерке современного русского литературного языка" (литогр. курс лекций 1911/12 уч. г., ныне напечатанный - [1-е изд. Л., 1925]). IV. Значение категории прилагательных в русском языке - конечно, качество, как это прекрасно показано [А.М.] Пешковским в его "Русском синтаксисе...", [2-е изд. М.]., 1920, стр. 54 и сл. Формально она выражается прежде всего своим отношением к существительному: без существительного, явного или подразумеваемого, нет прилагательного. Далее, она выражается формами согласования с существительным, хотя это и не абсолютно обязательно; своеобразной изменяемостью, куда, между прочим, входит и изменение по степени сравнения (тоже необязательное и общее с наречиями); рядом словообразовательных суффиксов, как то: -(е)н-, -ист-, -ан-, -оват- и т. д.; наконец, она выражается и определяющим ее наречием. Из всего этого вытекает, что под категорию прилагательных мы подводим и такие "местоимения", как мой, твой, наш, ваш, свой, этот, тот, такой, какой, который, всякий, сам, самый, весь, каждый и т. п., и все "порядковые числительные" (первый, второй и т. д.), и все причастия, и, наконец, формы сравнительной степени прилагательных в тех случаях, когда они относятся к существительным, например: ваш рисунок лучше моего; эта местность красивее всего виденного мною; струя светлей лазури (из лермонтовского "Паруса"). Относительно первых трех групп слов не может быть сомнения, что они подводятся нами под категорию прилагательных. Относительно же сравнительной степени достаточно указать на то, что от наречия сравнительная степень прилагательных отличается своей относимостью к существительному, а от существительных, которые также могут относиться к существительному, - своей связью с положительной и превосходной степенями [5]. Среди прилагательных выделяется группа прилагательных притяжательных, имеющая формальные признаки - именные окончания - по крайней мере во всех формах именительного падежа:   пап-ин- дом пап-ин-а дочь отц-ов- » отц-ов-а » мой- » мо-я (мой-а) » наш- » наш-а » баб-ий » бабь-я (бабь-й-а) »   пап-ин-о наследие пап-ин-ы дети отц-ов-о » отц-ов-ы » мо-ё (мой-о) » мо-и » наш-е » наш-и » бабь-е (бабь-й-э) » бабь-и (бабь-й-и) »

Информационные партнеры

Тихоокеанский государственный университетМинистерство образования и науки Хабаровского краяХабаровский краевой центр новых информационных технологий ТОГУХабаровская краевая образовательная информационная сетьРегиональная база информационных ресурсов для сферы образованияХабаровский краевой образовательный портал «Пайдейя»Хабаровский краевой центр информационных технологий и телекоммуникацийInternational Conference on Nuclear Theory in the Supercomputing EraПортал Хабаровска - Реклама в Хабаровске Первая социальная сеть дачников
Создание сайта в Seogram
Каталог сайтов Всего.RU Каталог сайтов OpenLinks.RU