ПОЛЕВЫЕ МЕТОДЫ В ЛЕКСИКОГРАФИИ - Научные исследования и инновации в Хабаровском крае
[4]
На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
СтатьиРусский язык > ПОЛЕВЫЕ МЕТОДЫ В ЛЕКСИКОГРАФИИ

ПОЛЕВЫЕ МЕТОДЫ В ЛЕКСИКОГРАФИИ

Вероятно, всякая исследовательская работа строится по сценарию, который в самом общем виде выглядит так: (1) получение исходных данных → (2) формулирование гипотезы → (3) проверка гипотезы → (4) формулирование результата. Гипотезы проверяются на материале, уже полученном в результате этапа (1), однако его может оказаться недостаточно, и тогда проводится повторный, обычно целенаправленный, сбор данных (11) для уточнения гипотезы (21) и новой ее проверки (31); возможно и обнародование промежуточного результата (41), но исследователь в норме предпочитает полдела не показывать, добиваясь повторением этапов 1n - 3n такого результата (4), который самому ему кажется близким к истине. Типы словарей многообразны, ниже речь пойдет о тех, которые разъясняют значение слов. Их метаязык может быть либо явно отличным от языка-объекта (двуязычный словарь), либо с бóльшим или меньшим основанием считаться тождественным ему (например, когда лексика русского языка "в целом" или какой-то его разновидности, скажем, диалекта, описывается на языке, близком к русской литературной норме); специалисты пользуются и заведомо искусственными метаязыками, но, если они рассчитаны на использование человеком, они всегда базируются на том или ином естественном языке. Полевые методы в лингвистике всегда связаны с информантом (хотя в случае включенного наблюдения информант не подозревает о таковом своем статусе), в идеале (который не так уж часто соблюдается, а иногда просто не может быть соблюден) - в "естественной среде обитания" информанта. Прибегать к полевым методам можно лишь на стадиях типа 1n упомянутого выше сценария исследовательской работы: считать, что какая-то из остальных стадий проходит в поле или же в кабинете - иллюзия; делается это всегда в голове. Иногда, впрочем, не в голове исследователя, а в голове информанта; при большой удаче он может оказаться лингвистом, профессиональным или же стихийным. Но это редкая удача, как правило, выпадающая на долю тех лингвистов, которые и сами справились бы с формулировкой гипотез и результатов. В случае составления словаря неродного бесписьменного языка необходимость обращения к полевым методам очевидна [1]. Однако неиспользование полевых методов оптимально лишь для мертвых языков и в гипотетическом случае составления словаря языка, единственным носителем которого является сам исследователь. По-видимому, ни один по-настоящему живой язык не является столь убогим, чтобы одному человеку удалось овладеть его лексиконом во всей полноте, тем более это относится к языкам типа русского, распадающимся на многочисленные территориальные и социальные варианты. Необходимость полевой работы при подготовке словаря социально маркированного лексикона профессионалам очевидна [2]. Результат зависит от методики. Примеров аккуратной лексикографической работы, когда проекты словарных статей делались на основе включенного наблюдения, а затем каждая из них проходила повторную проверку с информантом, немного (ср. Рожанский Ф. И. Сленг хиппи. Материалы к словарю. СПБ-Париж: Издательство Европейского Дома, 1992). Чаще бывает иначе. Одни авторы набирают словник и примеры словоупотребления методом включенного наблюдения, но в толковании полагаются на собственную сообразительность, принимая сомнительные решения даже в отношении слов достаточно известных (ср. абсурдные толкования в словарях "московского арго" и "русского арго" В. С. Елистратова, мало изменившиеся за разделяющий две публикации шестилетний срок [3]). Другие демонстрируют полное доверие к сведениям полученным от информанта, а иногда и от магнитофона. Так, в словаре В. Быкова (Русская феня. Смоленск: ТРАСТ-ИМАКОМ, 1994) довольно многочисленны статьи типа ротатуй 'суп' (с примером На первое - суп-ротатуй, на второе - березовая каша) и кнопарь 'нож' (с примером Кнопарь - это нож, обычно с наборной ручкой). Наивный читатель может счесть, что в первом примере имеется в виду вариант блюда французской кухни ratatouille, а во втором - действительно любой нож - ведь сам информант дал толкование! В действительности в первом примере представлена аллюзия на известный фразеологизм [4], во втором речь идет о выкидном ноже, имеющем кнопку, которая освобождает выбрасывающую лезвие пружину. У того же автора среди примеров встречаются такие, явно свидетельствующие о не расслышанном с магнитофона предлоге: Гапка носом поводил и слинял момент (с. 49) На амбарухе висяк был, так он его ковырнул момент (с. 43). При виде этих записей профессионал не может не испытывать синтаксического дискомфорта: если первое предложение допускает экзотическую трактовку с прямым объектом момент, то два прямых дополнения (или подлежащих?) во втором случае - это уж слишком. Остается решить, что в русском языке появились наречия, омонимичные существительным. Ср. также якобы жаргонный фразеологизм темную играть (с примером Когда "темную играют", набирают карты, не открывая их до определенного момента). Нужно ли обращение к полевым методам составителям "общих" словарей? На периферии лексикона составителя это просто необходимо. Вероятно, среди отечественных лексикографов после Даля никто не ел и белорыбицу и нельму; он о последней рыбе писал: "однородна с белорыбицей и походит на нее". В современных словарях такого рода информации нет. Скажем в последнем издании словаря Ожегова-Шведовой эти рыбы толкуются как 'рыба сем. сиговых' (белорыбица) и 'крупная северная рыба сем. лососёвых' (нельма), между тем, биологически это один и тот же вид сиговых Stenodus leucichthys, именующийся в бассейне Волги первым способом, а в северных реках - вторым. Новый многотомный "Большой академический словарь до нельмы пока не дошел, а белорыбицу он считает "Ценной промысловой рыбой сем. лососевых с серебристым телом и белым брюхом". Даже для аккуратного описания частотного лексического ядра интроспекции может оказаться недостаточно. Слово изба во всех русских толковых словарях толкуется однотипно: 'деревянный крестьянский дом', хата же получает уточнение: 'крестьянский дом (бревенчатый или мазанка) в украинской и южнорусской деревне' [Ушаков], 'крестьянский дом в украинской, белорусской и южнорусской деревне' [БТС] и т. п. Вероятно, авторы не считают допустимым для себя называть украинскую хату-мазанку избой. И уж заведомо против именования деревянных изб средней полосы хатами. Практика словоупотребления носителей литературной нормы в действительности зависит от регионального происхождения самих говорящих. Вот тому подтверждение: Горят хаты, дымятся обугленные бревенчатые стены ["Пятигорская правда", 15.01.2005; описывается диорама "Наступление под Москвой"]; Главной ошибкой Наполеона было то, что он, войдя в Москву, посчитал поход оконченным, а русскую армию - разбежавшейся по хатам [Л. Янкелевич, "Украинская революция: римейк" [5]]. Вид Васильевка имела обычный для тогдашней Украины: избы, крашенные в белую и желтую краску, тополя, сады с темными вишнями и наливными яблоками, огороды, плетни, гумна [А. К. Воронский, "Гоголь"]; На большой территории собраны избы со всех районов Украины [из проспекта московской туристической компании [6]]. Особенно поражает авторский волюнтаризм в тех случаях, когда в активном пользовании составителя словаря вряд ли имеется и десятая часть рассматриваемых им единиц. Словари имен собственных явно должны ориентироваться на энциклопедическую информацию, но в энциклопедических изданиях можно получить лишь сведения о сегментном составе и ударении в исходной форме. Откуда брать остальное? Если не от информанта, то из головы. Ф. Л. Агеенко (Собственные имена в русском языке. Словарь ударений. М.: НЦ ЭНАС, 2001) среди десятков сомнительных для меня рекомендаций дает такие: Маýна-Лóа, Маýна-Кéа (второе ударение - основное); Нóвые Гебрúды, Нóвых Гебрúдов (однако Гебрúды, Гебрúд); Харбúн, -а; Гулáя Инна, Гулáи Инны. Справляться о том, как ставить ударение в Мауна-Кеа или склонять Новые Гебриды я не буду, думаю, что по количеству произнесений (правильных, разумеется) первого топонима я делю первенство с Д. Д. Тумаркиным, а по части второго, вероятно, вхожу в первую десятку. Правильно - Мáуна-Кéа и Новых Гебрид. По части Харбина я больше доверяю десятку встречавшихся мне харбинцев, все они склоняли родной город по парадигме b: Харбúн, Харбинá. Относительно склонения Инны Гулой я верю свидетельствам печатных интервью тех, кто знал актрису лично. Наталья Варлей говорит о дочери "Инны Гулой и Геннадия Шпаликова", Людмила Чурсина рассказывает, как "познакомилась с Шукшиным, Юрой Никулиным, Инной Гулой, Ленечкой Куравлевым...". Я далек от того, чтобы призывать всех лексикографов отправиться колесить по России. Но в наше время появилась прекрасная возможность работать с любыми виртуальными информантами методом скрытого наблюдения в Интернете, здесь же при необходимости нетрудно найти и более персонифицированных (хотя и виртуальных) информантов для проверки собственных лексикографических гипотез на стадиях этапов 1n.

Информационные партнеры

Тихоокеанский государственный университетМинистерство образования и науки Хабаровского краяХабаровский краевой центр новых информационных технологий ТОГУХабаровская краевая образовательная информационная сетьРегиональная база информационных ресурсов для сферы образованияХабаровский краевой образовательный портал «Пайдейя»Хабаровский краевой центр информационных технологий и телекоммуникацийInternational Conference on Nuclear Theory in the Supercomputing EraПортал Хабаровска - Реклама в Хабаровске Первая социальная сеть дачников
Создание сайта в Seogram
Каталог сайтов Всего.RU Каталог сайтов OpenLinks.RU