СТРЁМА! (ИЗ ИСТОРИКО-ЛЕКСИКОЛОГИЧЕСКИХ МАРГИНАЛИЙ К ОДНОМУ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОМУ 
  ПРОЕКТУ)  - Научные исследования и инновации в Хабаровском крае
[4]
На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
СтатьиРусский язык > СТРЁМА! (ИЗ ИСТОРИКО-ЛЕКСИКОЛОГИЧЕСКИХ МАРГИНАЛИЙ К ОДНОМУ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОМУ ПРОЕКТУ)

СТРЁМА! (ИЗ ИСТОРИКО-ЛЕКСИКОЛОГИЧЕСКИХ МАРГИНАЛИЙ К ОДНОМУ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОМУ ПРОЕКТУ)

Зинаида Михайловна Петрова, редактировавшая "Словарь русского языка XVIII века" [1], новизна которого связана с показом динамики словарного состава в течение столетия, с выявлением взаимодействия церковной и светской стихий в лексике, всегда высоко оценивала картотеку этого словаря, насчитывающую более двух миллионов карточек-цитат. Картотека - это основа словаря, и её достоинства обильного материала требуют внимательной и профессиональной работы с источниками. Источниковедческие принципы приобретают особую актуальность при создании словарей исторического типа для нового времени, когда возникает необходимость разобраться в противоречивом материале многочисленных текстов и словарей прошлого, оценивая их показательность и филологическую достоверность. Известный русский лингвист Ю.С. Сорокин (1913-1990), специализировавшийся преимущественно в области исторической лексикологии, выступил с идеей создания исторического словаря для русского языка только XIX века, поскольку лексика этого периода весьма поверхностно и недостаточно отражена в академическом семнадцатитомном "Словаре современного русского литературного языка", который считается нормативно-историческим словарем с явным уклоном преимущественно в бескомпромиссную нормативность, причем такой синтез принципов исторического и современного словаря в этом случае, по мнению Ю.С. Сорокина, неудачен [Сорокин 1999: 29]. Известная большая монография Ю.С. Сорокина [Сорокин 1965] хорошо освещает недостаточность реализации в этом академическом словаре исторического компонента. К монографии приложен указатель, который уже как бы является словником для такого словаря, правда, в ограниченном объеме. Ю.С. Сорокин, являясь уникальным специалистом по исторической лексикологии, мог бы составить подобный словарь, однако кому-либо другому осуществить эту идею в полной мере, по-видимому, не дано. Ученый не успел дополнить свою богатую картотеку и хотя бы частично реализовать свои интересные замыслы. Заявку на это постаралась сделать группа его учеников и почитателей, скоропостижно подготовивших большой, но несколько сыроватый и малопродуманный проект "Словаря русского языка XIX века" [Проект 2002], в котором нет четкого понимания всех сложностей, возникающих при сборе и дальнейшей обработке даже одной группы лексики и особенно отдельного слова. Знакомство с материалами проекта создает впечатление, что во многих случаях, например, сведения о гетерогенной жаргонной лексике, которую планируется чохом включить в будущий словарь, основаны на весьма скромных и не вполне надежных источниках, которые предусмотрительно конкретно не названы в соответствии с постепенно сложившейся дурной традицией академических словарей современного русского языка уклоняться от точного называния эксцерпированных источников и особенно их аккуратной паспортизации. Сведения об одних и тех же словах в разных местах небрежного проекта не вполне совпадают орфографически, по шрифтовому выделению и толкованию. Обращает на себя внимание подача небольшого списка слов, которые в Проекте словаря унифицировано трактуются в едва ли нужном обобщении и поданы под обезличенным названием жаргонной лексики, однако с упоминанием всуе (в сноске) только офенского языка русских бродячих торговцев и ремесленников: "В Словарь включается жаргонная лексика, проникающая в разговорно-обиходную речь [2]: жулик 'маленький мошенник', мазурить 'воровать', фомка 'лом', стрёма 'дворник', клёвый маз 'большой вор', лафа 'счастливое, безбедное житье' (ср. в одном из писем И.С. Тургенева: "Вот бы вам была лафа!") и т.п. При этом принимается во внимание возможность актуализации подобной лексики в последующие периоды развития языка (например, в "блатном" и молодежном жаргонах современного языка)" [Проект 2002: 34, Гл. 1, п. 5] [3]. В другом месте приводятся частично те же примеры, но уже в иной орфографии (не соответствующей требованиям к лексикографическим изданиям!), с другими выделениями и с несколько отличающимися толкованиями и указывается, что слова разных жаргонов в проектированном словаре получают всего лишь одну унифицированную (фактически обезличивающую их!) помету, что едва ли целесообразно для исторического словаря, который призван не столько сваливать в одну кучу разные материалы, как это обычно делается в примитивнейших нормативных словарях, сколько разграничивать и дифференцировать гетерогенный состав лексики: "Помета Жарг. (жаргонное) употребляется только применительно к лексике социально замкнутых обособленных групп (офенский язык, "тайные языки" <sic!>), включаемой в Словарь в соответствии с правилами, обозначенными в Гл. 1, п. 5 ("Словник"): ЛАФА .. Беззаботное житье. ФОМКА .. Инструмент воров для открывания замка. СТРЕМА .. Дворник (ср. на стреме). СУФЛЕРА .. Продажная женщина, проститутка. КОБЫЛА .. Скамья или доска, к которой привязывали наказываемого кнутом и т.д." (с. 169). Со значительной долей уверенности можно предположить, что все "жаргонные" слова первого и частично (три первых) второго списка восходят к не вполне правдоподобному разговору двух петербургских мазуриков, малознакомых друг с другом, но вместе "идущих на дело", в повести князя В.Ф. Одоевского "Живой мертвец", написанной в 1838 году, но напечатанной только через шесть лет в "Отечественных записках" [Одоевский 1844: 305-332 (1-й пагинации)]. Со значительной долей уверенности можно предположить, что все "жаргонные" слова первого и частично (три первых) второго списка восходят к не вполне правдоподобному разговору двух петербургских мазуриков, малознакомых друг с другом, но вместе "идущих на дело", в повести князя В.Ф. Одоевского "Живой мертвец", написанной в 1838 году, но напечатанной только через шесть лет в "Отечественных записках" [Одоевский 1844: 305-332 (1-й пагинации)]. В недавно опубликованных В.Д. Бондалетовым материалах В.И. Даля: 1) "Условный язык петербургских мошенников, известный под именем музыки или байкового языка" 1842 г., который впервые был издан А.Л. Топорковым [Даль 1990]; 2) "Словарь офенского языка" 1854 г.; 3) "Русско-офенский словарь" 1855 г. [Бондалетов 2004: соответственно 151-157; 240-350; 351-440; помета маз. в двух последних словарях дана при словах из языка мазуриков] - находим как значительные несоответствия, так и соответствия с материалами В.Ф. Одоевского, которые видны из сопоставления тех расширенных подстрочных комментариев автора с материалами арготических словарей В.И. Даля и других материалов после двух вертикальных черт:

Информационные партнеры

Тихоокеанский государственный университетМинистерство образования и науки Хабаровского краяХабаровский краевой центр новых информационных технологий ТОГУХабаровская краевая образовательная информационная сетьРегиональная база информационных ресурсов для сферы образованияХабаровский краевой образовательный портал «Пайдейя»Хабаровский краевой центр информационных технологий и телекоммуникацийInternational Conference on Nuclear Theory in the Supercomputing EraПортал Хабаровска - Реклама в Хабаровске Первая социальная сеть дачников
Создание сайта в Seogram
Каталог сайтов Всего.RU Каталог сайтов OpenLinks.RU